Подойдя к загону, он взялся за перекладину ограждения и мрачно посмотрел на животных.

— Есть вы хотите, вот что.

Приняв решение, Турекян направился в сарай — здесь, в отличие от дома, дверь не была заперта — и обнаружил скирду сена с воткнутыми в нее вилами. При всей необычности обстановки это напомнило ему давнее посещение поселка, затерянного в глуши Гермеса; там тоже все было примитивным — на первое время, так как корабли, они не резиновые, все сразу туда не запихнешь, а у колонистов имелись более срочные надобности, чем тракторы-косилки. А у фермера была дочка… Вот такими-то воспоминаниями и утешал себя бравый пилот, вытаскивая на свет Божий охапку красной, пахнущей корицей сухой травы.

— Эй!

Из окна дома высовывалась голова Уэбнера.

— Что это ты там придумал?

— Эти твари проголодались, — буркнул Турекян. — Слышишь, как орут?

— А откуда ты знаешь, чем и как их кормят? К твоему сведению, мы здесь не затем, чтобы играть роль Господа Бога. Наша задача — узнать как можно больше, при возможности — помочь туземцам. Положи это хозяйство, где брал.

Турекян молча подавил свою ярость — мало того что его унизили, так еще и на глазах у Юкико — и подчинился. Ничего не попишешь, Уэбнер — командир. Пока катер не поднимется в Богом благословенное небо.

Небо… птицы… Он посмотрел на «голубятни». Над головой шныряли «псевдоястребы», встревоженные, возмущенные, но слишком мелкие, чтобы напасть на человека. А может, этих гигантских орнитоидов держат специально для защиты от крупных наземных хищников? Турекян присмотрелся к обитателям клеток. Они дремали, ковыляли с места на место, ковырялись в земле… жирные и невозмутимые, одомашненные. У них, как и у «ястребов», не было похожих на жабры щелей.

Мелькнула тень. Турекян поднял голову, хватаясь одновременно за свой увеличитель. Гиганты вернулись, теперь их было с полдюжины. Освещенные полуденным солнцем, перья горели золотым пламенем, но подробностей было не разглядеть — слишком высоко.